Эгилс Левитс
Valsts prezidenta Egila Levita runa, atklājot Latvijas Nacionālā vēstures muzeja starptautisko konferenci “Ar skatu rītdienā. Nacionālo muzeju misija un nākotnes izaicinājumi Baltijas jūras reģionā”

Доброе утро, уважаемые присутствующие!

Участники конференции!

Уважаемый господин Радиньш!

Сотрудники Национального музея истории Латвии!

Гости! Господин министр! Депутаты!

Я поздравляю вас одновременно и с праздником всех латвийских историков, поскольку сегодня мы отмечаем столетие Национального музея истории Латвии. И у меня есть несколько мыслей о том, что это столетие для нас означает сегодня, спустя сто лет после того, как этот музей был создан.

Кстати, я надеюсь, что в обозримом будущем Национальный музей истории Латвии снова станет хорошим и добрым соседом Канцелярии президента.

Тот факт, что музей и Канцелярия президента находятся в одном здании,  имеет большое значение. Музей возник в результате самовосприятия, саморефлексии и самосознания нации, в свою очередь, государство, которое сегодня представляет его президент, является результатом исполнением воли самоопределения нации, без которого у нас не было бы истории своей страны.

Между прочим, тому, что исторически мы являемся соседями, есть весьма прозаическая причина. Тогда, в 1920 году, не было помещения, где можно было оборудовать музей, а в Рижском замке места было много. Но, конечно, у этого существования под одной крышей есть и символическое значение.

 

В основе консолидации нации как политического сообщества лежит ряд элементов: язык; культура; традиции; общий взгляд на мир с конкретного географического места; однако более всего все нации нуждаются в объединяющей памяти. Память об общей истории образует особый вид социальной общности – родство судеб.

Ни одна страна не может существовать без своего углубленного исторического измерения. Исторические события, их интерпретация образует часть идентичности государства, и я как юрист заявляю, что и часть конституционной идентичности государства, которая включена в нашу Конституцию. Таким образом, осознание истории, представление о том, какая была наша общая история, образует и часть базовой аргументации, почему мы говорим, что это наше государство, для чего оно нам необходимо, как мы живем в этом государстве и каким будет его будущее.

Дамы и господа!

История никогда не готова и не закончена, поэтому вам, дорогие историки, всегда будет хватать работы.

История вечна, и не только потому, что появляются все новые отрезки времени, которые также надо исследовать. Она изменчива не только потому, что выясняются новые факты в ходе уже давно прошедших периодов времени, открываются новые предметы и новые исторические свидетельства. Она изменчива, потому что каждое наше или ваше, как историков, соприкосновение с историей её интерпретирует.

Каждое новое поколение приходит с новым опытом, и взгляд этого поколения на свою историю и её события оставляет отпечатки на том, как понимается история. Я могу сравнить это с физикой. По сути, в атомной физике дела обстоят так, что если мы как учёные хотим что-то обнаружить, например, как работают определенные частицы, то, чтобы это констатировать, мы их изменяем. Мы не можем что-то обнаружить без прикосновения. Так же, как и историки. Соприкасаясь с историей, они автоматически оставляют свои отпечатки пальцев или отпечатки своего восприятия в истории. Именно эта интерпретация, это соприкосновение делает в противном случае изолированную и бессвязную, когда-то произошедшую вереницу фактов историей.

Причем один и тот же исторический факт может быть интерпретирован по-разному. Если интерпретация будет методологически корректна (и это вопрос об объективности истории, которой мы можем только попытаться достичь), она всегда будет находиться в рамках определенного «поля истины». И в рамках этого «поля истины» будет создано наше сегодняшнее восприятие истории, будет создан характерный для демократического общества исторический плюрализм. У нас есть ряд историков, которые интерпретируют один и тот же факт по-разному, но я подчеркиваю, что это все еще в рамках «поля истины». Здесь мы можем провести довольно четкую границу между тем, что еще находится в рамках «поля истины», и что уже за его пределами. То, что находится за пределами, мы пережили, и это называется «подделка истории». И такие, конечно, существуют, но эта граница ясна, и историки тоже должны достаточно четко её провести, чтобы отличить истинную, приемлемую историю, которая со всеми интерпретациями как можно ближе к происшедшим фактам, от подделок истории. Кстати, возможно, что поддельная история советской оккупации может опять стать частью нашей истории, и было бы интересно почитать исследование об этих подделках истории.

Поэтому я еще раз хочу подчеркнуть, что объяснять, интерпретировать и понимать историю – это такая же важная интеллектуальная работа историков, как открытие новых исторических фактов.

Дамы и господа!

Национальный музей истории Латвии является единственным в мире хранителем истории латышского народа и Латвийского государства такого широкого профиля, охватывая археологию, этнографию, нумизматику, средневековую и историю нового времени, а также новейшую историю. У нас также есть понятие, называемое современной историей, и здесь, конечно, накладываются поле работы историков и поле работы политологов. Но, я бы сказал, начиная с одного поколения до нас, это уже типичное рабочее поле историков. Но политологи, конечно, не исключены из него, и наоборот – историк может войти в современную историю.

Одновременно Национальный музей истории Латвии, наряду с другими национальными музеями, архивом и Латвийской Национальной библиотекой, не только хранит и изучает исторические факты, но и является одной из наших самых значимых «структур памяти».

Я бы хотел подчеркнуть, что политика памяти является легитимной и необходимой частью политики демократического государства, и Национальный музей истории Латвии является одним из ее реализаторов.

Зеркало, в котором музей каждому будущему поколению вновь демонстрирует историю народа и государства, ход его развития, имеет большое значение. Как и человеческая память, которая высвечивает происшедшее с помощью прожекторов сегодняшнего опыта, музей истории как «структура памяти» проводит исключительно важную работу – из огромного спектра исторических фактов он выбирает отдельные факты, высвечивает их и делает частью актуального мышления и самопонимания общества, что в свою очередь влияет на актуальные действия как личности, так и всего общества.

Яркий и лишь один пример такой работы музея истории – очень значимое для сохранения исторической памяти латвийского народа мероприятие – выставка «Столетие Латвии», созданная в сотрудничестве с другими музеями Латвии.

Эта выставка подчеркнула смысл и силу имени Латвии, побудила задуматься о том, как у разных поколений и в разных исторических ситуациях меняется идея и значение Латвии, но при этом сохраняя ее первоначальное ядро через века, разное политическое устройство, разные исторические эпохи. Историки нового поколения интерпретировали режимы авторитаризма и оккупаций с точки зрения сегодняшнего дня – демократического общества. Это их вклад для дальнейшего изучения истории Латвии и формирования нашей памяти. Эта выставка углубила представление о нашей истории и вместе с тем наше восприятие мира, а еще глубже – содержание нашей национальной идентичности.

Это направление политики памяти, конкретно думая о великих и трагических поворотах истории Латвии 20-го века, очень важно продолжать. Я думаю, что наша политика памяти, глядя на 20-й век, должна быть еще более контрастной, сильной, ясной и смелой. Конечно, это задача не только музея истории, но и всего сообщества наших историков.

Я хотел бы упомянуть еще один момент. Осознавая себя неотъемлемой составной частью Европы уже с древних времён, на протяжении средних веков, нового времени и недавней истории, мы должны внести и свой вклад в общее представление о европейской истории.

Это, во-первых, означает, что нужно заполнить белые пятна истории Латвии. Куда ни кинь взгляд – Ливония, Курляндское и Земгальское герцогство,  период просвещения или романтизма до младолатышей, I Мировая война,  годы советской оккупации, в том числе процессы сопротивления после Второй мировой войны. И этот список можно продолжить. Мы постоянно сталкиваемся с тем, что мы обнаруживаем неизученные, недостаточно изученные исторические слои Латвии. Но и в более исследованных исторических секторах мы видим, что нам лучше известна именно политическая и экономическая история, но довольно мало или недостаточно, а то и вовсе не изучена социальная и культурная история соответствующего временного периода.

Поэтому я выражаю особую благодарность всем историкам, которые, несмотря на нехватку государственного финансирования и целенаправленной государственной политики, самоотверженно выполняли свою работу. Однако еще многое предстоит сделать.

Во-вторых, это означает увязывание истории Латвии с общей истории Европы. Таким образом, в своих исследованиях мы должны включать происходящие в Латвии события в более широкий масштаб европейского контекста, а также способствовать тесному сотрудничеству с исследователями других исторических центров Европы.

До сих пор в представление истории западной части Европы (например, французской, бельгийской или английской) исторический опыт восточной части Европы включен очень фрагментарно и поверхностно. Поэтому мы должны быть активными и настойчивыми, чтобы внести свой вклад и улучшить западноевропейское понимание общей истории Европы, не именно Восточной Европы, а общей истории, потому что то, что западноевропейцы считают историей Европы, является историей Средней и Западной Европы с довольно поверхностным опытом Восточной Европы в этом общем видении. И такое общее видение европейской истории не очень адекватно, и у нас там свое поле деятельности. То, что это не слишком одностороннее, адекватное видение общей истории Европы актуально, мы видим и во многих повседневных политических, общественных и культурных дискурсах на европейском уровне.

Полноценно изучение истории Латвии сможет вестись только в том случае, если у Латвийского государства наконец-то будет соответствующая 21-му столетию политика в области истории и памяти и соответствующее ей бюджетное финансирование. На протяжении 50 лет оккупации наша история подвергалась искажению, а в следующие 30 – недостаточно финансировалась. Нынешний порядок позволяет нам ознакомиться с более известными фрагментами истории, но Латвии как современной и зрелой стране, как зрелой нации необходима общая картина. Это следует понимать как нынешнему, так и будущим правительствам, потому что, как я уже говорил в начале, история никогда не готова, она все время продолжает создаваться.

Уважаемые историки! Дамы и господа!

Чем больше память какой-либо нации углубляется в прошлое, тем дальше эта нация может увидеть свое развитие в будущем. Ваша работа по исследованию прошлого одновременно является инвестицией в наше будущее.

В заключение хочу сказать, что я с нетерпением жду, когда Национальный музей истории Латвии снова станет нашим добрым соседом в Рижском замке.

Благодарю вас за работу! Ещё раз поздравляю вас с этим важным юбилеем!

15.09.2020. Valsts prezidents Egils Levits piedalās Latvijas Nacionālā vēstures muzeja rīkotajā starptautiskajā konferencē “Ar skatu rītdienā. Nacionālo muzeju misija un nākotnes izaicinājumi Baltijas jūras reģionā”