Эгилс Левитс
Valsts prezidenta Egila Levita uzruna Konstitucionālo tiesību ekspertu domnīcā Satversmes tiesā

Спасибо Конституционному суду за проведение второго семинара такого типа! Таким образом можно наладить конституционный диалог между конституционными органами (и сегодня здесь присутствуют представители трех из них), а именно, диалог о понимании решений Конституционного суда. Сегодня я ограничу тему до вопроса о принципе надлежащего исполнения в законодательном процессе, исходя из постановлений Конституционного суда.

Конституционный суд в ряде решений актуализировал вопросы совершенствования законодательного процесса и развернул принцип надлежащего законодательства. То есть Конституционный суд утвердил (и это несколько иное, чем констатировал), что в правовой системе Латвии существует один из общих правовых принципов, и это принцип надлежащего законодательства – есть общие правовые принципы и постулированный отдельно принцип надлежащего законодательства. Я должен сказать, что в ходе сравнения конституционного права стран-участниц Европейского союза довольно уникально, что это поднято на уровень конституционного принципа. Этот принцип соблюдается в рамках других различных принципов, однако Конституционный суд сформулировал этот принцип как отдельный со своими границами и своим содержанием.

Конечно, Европейский союз уже очень давно занимается надлежащим законодательством, но Европейский союз не формулирует национальные общие правовые принципы, потому что там есть специальная система, которой дано название на английском языке – «better legislation», что значит улучшение законодательства и является совокупностью особых программ и мероприятий, как национальным странам-участницам, и в то же время и Европейскому союзу добиться улучшения законодательства, где в большой степени принцип надлежащего законодательства уже был оценен и проанализирован. Однако в этом случае Конституционный суд является ведущим судом в Европейском союзе, который сформулировал это как конституционный принцип в рамках нашей системы.

Согласно решениям Конституционного суда (и эти два в основном № 2017-17-0-1 и № 2018-11-0-1) у закона есть две основные цели. Во-первых, обеспечить достижение и обеспечение справедливости, и, во-вторых, закон должен быть направлен на повышение доверия к Латвийскому государству и правовой системе Латвии. Что касается первого – это может показаться достаточно простым, что смысл закона состоит в том, чтобы обеспечить справедливость. В каком контексте это видно, почему закон обеспечивает справедливость? Представьте, если бы не было государства, не было бы права и не было бы законов! В этом случае все происходило бы, отношения людей создавались (я бы сказал «естественным путем»). Законодатель всегда вмешивается в естественный ход дел, я хотел бы подчеркнуть это. Существует естественный ход дел, но законодатель говорит: «Так продолжаться не может». Поэтому мы принимаем соответствующее регулирование и вмешиваемся в естественный ход дел. Например, эту проблему особо развил Фридрих Август фон Хайек, который был не юристом, а известным экономистом. Противники его теории, скажем, сторонники теории Кейнса, считали, что в сущности государству не надо вмешиваться в экономику, все происходит естественно, и любой закон сбивает с естественного пути. Это теоретическое представление можно перенести в любую область – не только в сферу экономики, но и в сферу семейных отношений или социальную сферу. В социальной сфере, конечно, есть люди, у которых есть ресурсы, и люди, у которых нет, а законодатели говорят: «Это несправедливо», и это и есть критерий. Поэтому мы приняли закон, который говорит – те, у кого есть, должны давать тем, у кого нет. Так закон всегда вмешивается в естественный ход дел, но вмешивается с одной целью – обеспечить справедливость.

Конечно, можно идти дальше. Что значит справедливость? Справедливость - это абстрактное понятие, которое принимает свою форму только в конкретном случае (мы не можем абстрактно сказать, что такое справедливость), но только в конкретном случае это справедливо. Так как это цель закона. Конечно, если мы говорим, что закон должен быть справедливым, то это означает, что он регулирует, каков его контекст, и контекст всегда должен быть более широким, чем регулирование закона, потому что это одно из наших, скажем, упрощенных представлений юристов, что регулирование содержит все. Регулирование содержит только одну часть закона, например, оперативную часть, хотя, я бы сказал, оперативная часть содержит суть закона. Но у закона всегда есть контекст, и законодатель должен увидеть этот контекст. После этого он соответственно «подгоняет» соответствующий закон, который по его пониманию соответствует принципу справедливости. Это может быть такой абстрактной установкой, с помощью которой мы можем видеть, как это понял Конституционный суд. Закон всегда направлен на достижение справедливости, но, конечно, мы можем спорить, что является справедливостью в конкретном случае. У нас также есть формальный процесс, в ходе которого мы констатируем или признаем эту справедливость, но в конце концов, что является справедливым определяет Конституция.

Второй вопрос заключается в том, что необходимо повышать доверие к правовой системе Латвии, поскольку чувство доверия к государству и правовой системе  неосязаемо. Почему? Потому что у нас есть формальная система доверия. О доверии мы, конечно, можем говорить много и по-разному, но я бы хотел подчеркнуть, что то, что Конституционный суд возложил на законодателя, поднимая принцип надлежащего законодательства на уровень общего принципа права, сужает свободу действий законодателя. Она ограничена этими двумя целями – справедливость и повышение доверия. Каким образом этого можно достичь? Существует особая процедура принятия закона. Мы доверяем или, скажем, принимаем принцип, действующий во многих случаях, но не во всех случаях. То есть принцип или вера в том, что если закон принят, следуя правильной процедуре, то это хорошо, и это более или менее одна из основных установок англо-американского права. Теория континентального европейского права немного более скептична. Может быть очень гладко и правильно все прошло в ходе законодательного процесса, но это может не быть справедливым, и я думаю, что мы присоединяемся к этому, но это не означает, что нет необходимости в справедливой, соответственно, хорошей процедуре, где все вовлечены в определенном порядке и так далее. Это первая степень, проверяя закон, но этого не достаточно. Должна быть вторая степень, чтобы конечный результат, принятый в ходе хорошего и правильного процесса, соответствовал этому принципу. Это, по-моему, также входит в задачи Конституционного суда.

Каким образом можно добиться хорошей процедуры? Конечно, у Саэймы есть различные службы поддержки, и у Кабинета министров есть службы поддержки, с помощью которых мы можем добиться этой справедливости в конкретном законе. Конечно, также важно и то, что Саэйма прислушивалась к аргументации своих служб поддержки. К ним относятся помощники депутатов Саэймы, консультанты комиссий Саэймы, Юридическое бюро, Аналитическая служба парламента, конечно, и весь государственный аппарат, который подготавливает законопроекты. Однако тому, кому применяет закон после того, как он готов, необходимо попытаться также выяснить желание Саэймы. Если желание Саэймы более широко, чем мы можем прочитать в законе (и так всегда), конечно, тем, кто готовит решение и законы, следует их прочитать. Хотя прочитать закон может каждый ученик 7-го класса, но понять закон – там по меньшей мере пять лет надо учиться. Понять закон (и это означает понять справедливость в конкретном контексте) и какую справедливость понимает законодатель, это довольно трудно. Применяющие закон делают это с помощью особых приемов. Один из них — созданная нами аннотация, которая является вводной аннотацией. Мы уже говорили о том, что необходима и заключительная аннотация, учитывая, что Европейский союз уже очень хорошо развил принцип хорошего законодательства. Там, например, уже давно введена преамбула к законодательным актам, которую суд также тщательно оценивает и интерпретирует для применения оперативной части. Либо преамбула, либо заключительная аннотация, конечно, является инструментом, с помощью которого законодатель сам может сказать, какова его воля. И вот здесь, видите, иногда может быть несовпадение со сказанным: «Моя воля уже изложена в законе». Коллеги, это не так, и это никогда не может быть теоретически. Ты не можешь выразить свою волю в законе. Ты всегда должен толковать закон, но его можно интерпретировать и с помощью другого, скажем, акта (в этом случае аннотации или преамбулы, но, конечно, и аннотации, и преамбулы подвержены интерпретациям).

Я говорил о ресурсах Саэймы, необходимых для соблюдения принципа хорошего законодательства. Конечно, мы видим, что здесь есть один недостаток, и он от нас независим. Я подчеркиваю необходимость выражения «независимые структуры». Это можно также сказать не только с формальной точки зрения, что юридически правильно, потому что это задача служб юридической поддержки, но это можно также в равной степени сказать Кабинету министров, что здесь, возможно, учитывая контекст, принцип справедливости не совсем правильно сформулирован. Конечно, это ответственность и задача парламента это оценить, поэтому и этот вопрос о государственном управлении стал более актуальным. Есть, конечно, аргументы, которые против этого, и аргумент обычный заключается в том, что мы маленькая страна и нам надо мало, нужны малые структуры. Отчасти это правильно, отчасти нет. Отчасти потому, что есть такие институты, где численность населения имеет значение, а есть и такие институты, где не имеет. Например, в маленькой стране Лихтенштейн, где проживает 23 000 жителей, есть Конституционный суд. Почему? Потому что это маленькая страна. Мы - маленькая страна, но нам не нужны никакие конституционные суды. Если мы хотим быть современной и развитой страной, то должна быть и достаточная комплексная государственная структура, что, конечно, для жителей одной маленькой страны немного сложнее, потому что для функционирования этих структур надо будет выделять немного больше средств из внутреннего валового продукта, но это, конечно, является вопросом развития государства.

Благодарю!