Эгилс Левитс
Valsts prezidenta Egila Levita uzruna Augstākajā tiesā

Господин председатель суда!

Сенаторы!

Судьи!

Коллеги!

I

Сегодня я здесь, чтобы выделить конституционные органы в Сатверсме Латвии.

Конституцию Латвии нужно сделать более четкой, что соответствовало бы содержанию и принципам Сатверсме. У нас в Сатверсме предусмотрены шесть конституционных органов, а именно, президент, Саэйма, Кабинет министров, Конституционный суд, Верховный суд и Государственный контроль. Как я выяснил из разговоров со многими политиками и юристами, этот особый статус конституционных органов не особо известен или недостаточно обозначен. Это означает, что Латвийская Республика является юридическим лицом. Абстрактным юридическим лицом, которое прямо и неопосредствованно действует через эти конституционные органы. Подобно любому обществу, любой компании, общество не может действовать прямо, потому что это юридическое лицо, ему необходимы определенные органы – правление, совет и другие. Так и Латвийская Республика действует через эти органы. Это означает, что вы вершите суд от имени Латвийской Республики, Саэйма принимает законы от имени Латвийской Республики, и президент государства и другие действуют от имени Латвийской Республики. Именно этим статус данных конституционных органов отличается от статуса сотен других государственных органов и учреждений.

Очень важно с точки зрения правового статуса государства отделить эти конституционные органы от других. Это также имеет определенные процессуальные и политические последствия. Например, в отношении формирования бюджета эти конституционные органы должны представить свой бюджет напрямую в Саэйму, а не через Министерство финансов. Другие вопросы о внутренней автономии – как организована работа, как распределены рабочие места и внутренняя организация труда. Эти аспекты принадлежат к сфере автономии этих конституционных органов.

Поэтому важно, чтобы Конституция Латвии получила определенное более четкое видение, понимая этот конституционный статус. Один из таких моментов, который следует выделить, — мой формальный визит во все остальные конституционные органы. Я уже был в Саэйме, сегодня утром побывал в Конституционном суде, теперь я здесь у вас, дорогие коллеги. В конце сентября я побываю также в Кабинете министров и Государственном контроле. Это - ознакомительный визит, и хотя я был здесь уже по меньшей мере 100 раз, в качестве президента заново познакомился с вами и этим помещением.

II

Коллеги!

Сначала я хочу сказать несколько слов о Сенате и Верховном суде в целом с точки зрения моей предыдущей деятельности. Два месяца назад я был судьей Суда Европейского союза. Вопросы, заданные Сенатом нашего Верховного суда, создают очень хороший диалог с Судом Европейского Союза. В целом Латвия, с момента вступления в Европейский союз задала 70 преюдициальных вопросов. В Суде Европейского союза уже есть известное представление о том, какие вопросы задает Латвия. И я должен сказать, что в Суде Европейского союза сложилось мнение – если вопрос исходит из Верховного суда Латвии, то это серьезно. По сравнению с вопросами, заданными другими странами, чаще всего они передаются в Большую палату, потому что это серьезные вопросы. Таким образом, Верховный суд Латвии принял основательное участие в формировании юдикатуры права Европейского союза.

Это также означает, что коллеги хорошо понимают, какие вопросы могут быть простыми, которыми не стоит затруднять Суд Европейского союза, так как ответ уже понятен. Но там, где это действительно не так, вопросы задаются во всех областях права Европейского союза. По-моему, в 2017 году Центр документации и исследований Суда Европейского союза проводил статистический анализ по вопросам, поставленными различными странами, и результаты свидетельствовали о равномерном распределении во всех странах Европейского союза как по вопросам гражданского, так и уголовного права. Уголовное право является небольшой отраслью, но и там есть очень серьезные решения.

В 2019 году Сенат в качестве приоритета своей деятельности выдвинул задачу сократить сроки рассмотрения дел. Просматривая данные за 2018 и первую половину 2019 года, они не самые лучшие, но и не худшие. Я бы сказал, что лучше, чем в целом ряде стран, в том числе и больших стран. Это означает, что средняя скорость рассмотрения дел в Латвии является соответствующей, и поэтому не должно быть чрезмерных опасений по поводу этого вопроса. Следует также учитывать, что сложный процесс и сложные дела должны рассматриваться в определенном качестве, и это качество требует определенного времени. Я бы сказал, что это хороший показатель, но, конечно, его можно улучшить. Думаю, что господин председатель и все остальные коллеги размышляют об этом.

Проблема заключается в том, что общество обращает внимание не на этот средний показатель, который действительно хорош, а на некоторые отдельные дела, которые длятся очень долго. И эти отдельные дела создают в обществе впечатление о качестве работы наших судов. Возникает вопрос, почему это так.

Я вижу здесь две причины, и прежде всего я говорю об уголовных делах. Итак, есть два вопроса. Один вопрос — вопрос уголовно-процессуального закона. И тут я должен сказать, что наш Уголовно-процессуальный закон, который был принят, если не ошибаюсь, в 2005 году основывается на классических принципах европейских уголовно-правовых процессов, каким образом обеспечивается справедливый процесс и права обвиняемого. Наш Уголовно-процессуальный закон полностью соответствует этим принципам. Там, скажем, нет особых проблем. Не знаю, говорят ли решения Конституционного суда об этом, но такие отдельные случаи всегда могут быть. Проблема заключается в том, что время идет вперед, и клиенты уголовных судов становятся все умнее и лучше умеют использовать недостатки, соответственно, эти права можно использовать таким образом, что возникает противоречие со смыслом уголовного процесса. Смысл уголовного процесса состоит в том, чтобы добиться справедливого решения. И у этой справедливости две стороны. Одной стороной является справедливые действия суда по отношению к обвиняемому. Второе - справедливое действие суда по отношению к обществу. И эти две цели в уголовном процессе должны быть сбалансированы так, чтобы они не выталкивали друг друга. В этом случае можно заключить, что в отдельных случаях цель обеспечить справедливый процесс обвиняемому, если обвиняемый использует его недостатки, приводит к тому, что этот процесс вступает в противоречие с интересами общества о справедливом процессе. И это важный вопрос, с которым сталкиваются многие европейские страны, поэтому в большинстве стран Европы в последние годы в Уголовно-процессуальные законы были внесены корректуры. Это по существу новейшие признаки этих процессов уголовного права, что существуют такие классические принципы, которые обеспечивают, чтобы права не могли быть использованы в противоречии с интересами всего уголовного процесса.

У нас этого до сих пор нет. Поэтому существует возможность обойти этот смысл уголовного процесса таким образом, что в эгоистических интересах может чрезмерно замедлить процесс. Интересы защищаемого всегда эгоистичны, так и должно быть, но эти интересы не могут быть реализованы за счет общества. Я думаю, что умные и ловкие адвокаты, конечно, эти возможности видят и ими пользуются, и вместе с этим возникает впечатление у общества, что вся судебная власть не функционирует. Поэтому мне кажется, что настало время внести изменения в Уголовно-процессуальный закон, чтобы с точки зрения закона можно было удержать баланс между этими двумя интересами.

Я знаю, что в 2010 и 2011 годах в Саэйму уже были представлены такие поправки. Поэтому я думаю, что настало время и правительству, которое «идeт вперед с флагом правосудия», обдумать этот вопрос и подготовить соответствующие изменения, поскольку они не сложны. Те, кто занимается уголовным процессом, знают, что это за вопросы, которые Саэйма может уменьшить или вообще ликвидировать, чтобы не создавать этого объективно неправильного представления об эффективности судебной власти.

Я говорил и продолжаю говорить с министром юстиции по этому вопросу, и Юридическая комиссия Саэймы тоже считает, что поправки к уголовному процессу должны быть подготовлены Министерством юстиции, которое компетентно в деле разработки таких изменений с учетом также действий судов и Верховного суда в этой рабочей группе.

Есть еще один момент, где могут быть такие отдельные процессы, которые длятся непростительно долго, и это уже относится к существующим законодательным нормам, где не обязательно нужны изменения. В отдельных случаях судья не ведет процесс, а является ведомым. В таком случае судья не выполняет возложенную на него роль – управление процессом. Подчеркиваю слово «управление». Что значит управлять процессом? Это требует некоторых способностей. Первое - это достаточное самосознание, но не как самосознание человека, а как самосознание судьи. Есть случаи, когда судьи не имеют достаточного самосознания судей. Что является лучшим показателем? Можно посмотреть опрос прошлого года о чувстве субъективной независимости судебной власти. Если мы взглянем на объективную ситуацию с независимостью судебной власти или судей, практически все условия обеспечены, и реально на практике вряд ли встречаются люди, которые пытаются оказать воздействие, когда кто-то звонит и говорит, что тебе надо судить так или так. Это вопрос о самосознании. Значительная часть коллег ощущает, что у них нет достаточной независимости и что есть или может быть потенциальное давление. Этот вопрос – действительно вопрос самосознания судей – страх о возможном потенциальном давлении. Потому что в реальности дело в том, что судье в его должности должно быть гарантировано, что эту должность нельзя отнять или отменить по каким-либо причинам. Ему может быть более или менее все равно, что пишут в газетах и говорят другие члены общества. Он должен вершить суд по совести и сознанию, несмотря на то, что тебе говорят знакомые или друзья. Это вопрос самосознания, коллеги. Я считаю, что на это стоит обратить внимание, поскольку на это можно повлиять со стороны – его можно повысить, проводя обучение.

Мы только что говорили о том, что Латвийский учебный центр судей в последние годы предлагал управление процессами как учебный курс одного дня. Коллеги, я считаю, что управление процессами, используя существующее законодательство, является умением и способностью, которую большинство коллег осваивают путем самообучения, а там, где это необходимо, думаю, учебный центр должен предлагать такие курсы.

Я бы хотел отметить только один небольшой момент в отношении управления процессом. Это то, что фактически является неписаным законом, может быть, в какой-то стране это и записано в законе, по-английски называется hint или remark, т.е. дать подсказку. Дать подсказку участнику процесса в том случае, если участник процесса говорит и договорился до того, что он попадает в противоречие со своими интересами. Есть целый ряд вопросов, связанных с хорошим управлением процессом, и было бы хорошо, если бы учебный центр разработал такой курс, который мог бы предложить, чтобы в этих долгих процессах и в любом другом процессе обеспечить более эффективное продвижение процесса.

Еще немного о справедливом использовании прав со стороны участников процесса. Это не связано с тем, о чем я только что говорил в связи с уголовными процессами. Например, в отношении гражданского процесса и административного процесса могут быть ситуации, когда соответствующий заявитель в процессе пользуется своим установленным законом правом, противоречащим смыслу и сути этого права. Здесь фактически в ходе административного процесса идет речь о том, каким образом текст соответствующего закона понимается в контексте общего права. Потому что этот текст дает право, но эти права всегда находятся в контексте принципов. И это абсолютно всегда теоретически и практически. Конституционный суд в ряде решений эту мысль развивал, что никогда ни в одной ситуации не существует одного и того же текста. Текст всегда находится в контексте, и этот контекст состоит из правовых принципов и общей правовой системы, как таковой. Мы можем наблюдать, что бывают соответствующие ситуации, когда судьи не видят этого контекста и судят только по тексту. И это вопрос правильного и надлежащего правосудия. Мы также говорили о том, что означает качественное решение. Такие решения, которые принимаются только по тексту, игнорируя контекст, не могут быть названы качественными. Надеюсь, в Верховном суде такие вопросы и решения выявлены, но этому следует уделять еще большее внимание.

III

Коллеги!

Я рад, что оказался здесь, потому что большую часть моей профессиональной деятельности я был вашим коллегой – 25 лет. В связи с этим мне это помещение, люди и среда очень близки, здесь я чувствую себя как дома. Поэтому мы можем говорить очень откровенно и напрямую, чтобы решить общие проблемы.

Я желаю Верховному суду, сенаторам, судьям, сотрудникам успешной и продуктивной работы. Уважайте ваш конституционный статус!

Valsts prezidents Egils Levits apmeklē Augstāko tiesu